Текст песни Валерия Бражникова - Луи Арагон. Возлюбленные в разлуке
Просмотров: 5
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
На этой странице находится текст песни Валерия Бражникова - Луи Арагон. Возлюбленные в разлуке, а также перевод песни и видео или клип.
На своём печальном языке в чёрном сердце оглушительных криков,
Расстающиеся любящие поспешно жестикулируют
В белой тишине зимы и оружия.
И если в баккара ночей стремится наверстать упущенное
Мечта, если их огненные пальцы на облаках
Соединяются - увы, они скрещиваются на железных птицах.
Не жаворонок это, о дикий Ромео,
И не соловей - тот, кто творит ад в небе.
Деревья, люди, стены,
Бежевые, как бежевый воздух, и бежевые,
Как воспоминание, угасают
В мире, покрытом снегом,
Когда пришло - но в нём любовь
Всё-таки совершила свои удары -
Письмо, печальное до смерти,
Письмо, печальное до смерти.
Зима похожа на расставание,
В зиме - что-то от хрустальных фигурок певцов,
Вино в которых сгустилось и потеряло всю крепость,
Романсы которых слишком заунывны.
И музыка, которая сжимает меня,
Звучит, звучит, звучит часами,
Стрелка поворачивается, и время скрежещет,
Стрелка поворачивается, и время скрежещет.
Моя золотая жена, моя хризантема,
Отчего твоё письмо, горечь ли в нём,
Отчего твоё письмо, если я люблю тебя,
Письмо, подобное кораблекрушению в безветренном море.
Оно - вроде крика [утопающих],
Крика, который успокаивают ветра
Звучанием своих рифм,
Звучанием своих преступлений.
Моя любовь, нам ничего не осталось
Кроме слов, нашей губной помады,
Сгущённых слов, в которых увязает
День, что поднимается с постели без надежды,
Мечтает, тащится, умирает, рождается снова
У башен замка Жевра,
Где для меня играл рожок,
Где для тебя играл рожок.
Из этих слов я сделаю наше единственное сокровище,
Радостные букеты, которые кладут к ногам святых,
И я сохраню для тебя, моя нежная, эти гиацинты,
Эту пригородную сирень, голубизну вероник,
И пену на ветках миндаля, который продают
На ярмарках в мае, эти белые колокольчики,
Перед тем... но все слова, что расцвели сейчас, вянут,
Цветы теряют свой цвет от дыхания этого ветра
И закрывают свои глаза, как [обычно только] подснежники.
И всё же я буду петь для тебя, пока звучит
Красная кровь в моём сердце, что без конца будет любить тебя.
Этот припев кому-то покажется банальностью, "траляля",
Но может быть, что однажды слова, которые лепечет
Это изношенное, банальное сердце, станут сиянием
Прекрасного мира, в котором лишь ты будешь знать,
Что если солнце светит, если пульсирует любовь,
Это потому, что осенью, даже не веря в весну,
Я это "траляля" сказал, как никто другой.
Comme des sourds-muets parlant dans une gare
Leur langage tragique au coeur noir du vacarme
Les amants séparés font des gestes hagards
Dans le silence blanc de l'hiver et des armes
Et quand au baccara des nuits vient se refaire
Le rêve si ses doigts de feu dans les nuages
Se croisent c'est hélas sur des oiseaux de fer
Ce n'est pas l'alouette O Roméos sauvages
Et ni le rossigol dans le ciel fait enfer
Les arbres les hommes les murs
Beiges comme l'air beige et beiges
Comme le souvenir s'émurent
Dans un monde couvert de neige
Quand arriva Mais l'amour y
Retrouve pourtant ses arpèges
Une lettre triste à mourir
Une lettre triste à mourir
L'hiver est pareil à l'absence
L'hiver a des cristaux chanteurs
Où le vin gelé perd tout sens
Où la romance a des lenteurs
Et la musique qui m'étreint
Sonne sonne sonne les heures
L'aiguille tourne et le temps grince
L'aiguille tourne et le temps grince
Ma femme d'or mon chrysanthème
Pourquoi ta lettre est-elle amère
Pourquoi ta lettre si je t'aime
Comme un naufrage en pleine mer
Fait-elle à la façon des cris
Mal des cris que les vents calmèrent
Du frémissement de leurs rimes
Du frémissement de leurs crimes
Mon amour il ne reste plus
Que les mots notre rouge-à- Just as the deaf converse at the station
In their sorrowful tongue, within the black heart of deafening cries,
Parting lovers hastily gesticulate
In the white silence of winter and of war.
And if, in the baccarat of the nights, a dream strives to reclaim what was lost—
If their fiery fingers meet upon the clouds—
Alas, they cross paths upon birds of iron.
It is no lark, oh wild Romeo,
Nor is it the nightingale—that thing creating hell in the sky.
Trees, people, walls—
Beige as the beige air, and beige
As a fading memory—they vanish
In a world blanketed in snow,
When it arrived—though within that world, love
Had nonetheless dealt its blows—
The letter, sorrowful unto death;
The letter, sorrowful unto death.
Winter is akin to parting;
In winter, there is something of those crystal figurines of singers—
Figures wherein the wine has thickened and lost all its potency,
Whose romances are far too mournful.
And the music that constricts me
Plays on, and on, and on for hours;
The needle turns, and time grinds on;
The needle turns, and time grinds on.
My golden wife, my chrysanthemum—
Why is your letter thus? Is there bitterness within it?
Why is your letter thus, if I love you so?
A letter like a shipwreck upon a windless sea.
It is like the cry [of the drowning]—
A cry that the winds seek to soothe
With the sound of their rhymes,
With the sound of their crimes. My love, nothing remains to us now
But words—the lipstick on our lips—
Condensed words, in which becomes entangled
The day that rises from its bed devoid of hope,
That dreams, drags itself along, dies, and is born anew
Beside the towers of the Château de Gevrey,
Where a horn played for me,
Where a horn played for you.
From these words, I shall fashion our sole treasure—
Joyous bouquets laid at the feet of saints;
And I shall keep for you, my tender one, these hyacinths,
This suburban lilac, the blue of speedwell blooms,
And the foam upon the almond branches—those sold
At Maytime fairs—these little white bells...
Before... but now, all the words that have just blossomed begin to fade;
The flowers lose their color beneath the breath of this wind,
And close their eyes, as [usually only] snowdrops do.
And yet, I shall sing for you, so long as the red blood
Still courses through my heart—a heart that will love you without end.
To some, this refrain may seem a banality—a mere "tra-la-la";
But perhaps, one day, the words that this worn-out, banal heart
Now stammers forth will become the radiance
Of a beautiful world—a world where only you will know
That if the sun shines, if love still beats,
It is because, in the autumn—even while doubting the spring—
I sang that "tra-la-la" as no one else ever could. Comme des sourds-muets parlant dans une gare
Leur langage tragique au coeur noir du vacarme
Les amants séparés font des gestes hagards
Dans le silence blanc de l'hiver et des armes
Et quand au baccara des nuits vient se refaire
Le rêve si ses doigts de feu dans les nuages
Se croisent c'est helas sur des oiseaux de fer
Ce n'est pas l'alouette O Romeos sauvages
Et ni le rossigol dans le ciel fait enfer
Les arbres les hommes les murs
Beiges comme l'air beige et beiges
Comme le souvenir s'émurent
Dans un monde couvert de neige
Quand arriva Mais l'amour y
Retrouve pourtant ses arpèges
Une lettre triste à mourir
Une lettre triste à mourir
L'hiver est pareil à l'absence
L'hiver a des cristaux chanteurs
Où le vin gelé perd tout sens
Où la romance a des lenteurs
Et la musique qui m'étreint
Sonne sonne sonne les heures
L'aiguille tourne et le temps grace
L'aiguille tourne et le temps grace
Ma femme d'or mon chrysanthème
Pourquoi ta lettre est-elle amère
Pourquoi ta lettre si je t'aime
Comme un naufrage en plain mer
Fait-elle à la façon des criss
Mal des cris que les vents calmèrent
Du frémissement de leurs rimes
Du frémissement de leurs crimes
Mon amour il ne reste plus
Que les mots notre rouge-à-
Контакты